Тайны кладбища кораблей

Тайны кладбища кораблей

Море не очень-то стремится замаскировать свою добычу. Несмотря на налипшие ракушки и изъеденный временем металл, все равно можно угадать очертания того, что было создано человеком. Орудие, установленное на палубе теперь похоже на елочную игрушку — все «мохнатое» от наростов, совсем не грозное. На трубе затонувшего судна мидии ровненько повторяют контур огромного серпа и молота, а за переборки зацепились потерянные рыбаками сети. А вот к иллюминаторам наверняка подплывает каждый новичок, стараясь разглядеть: что там, за потемневшим стеклом? Может быть, те самые сокровища, о которых в Крыму рассказывают легенды, и за которыми до сих пор охотятся подводные мародеры?

Потрошители

Черное море грабят. Безжалостно потрошат затонувшие корабли. Элита мародеров неделями и месяцами готовит «вскрытие» нужного объекта — для этого нужны ныряльщики-профессионалы, спецтехника. Они проникают внутрь, отдирая иллюминаторы или прорезая дыры прямо в корпусе — и очень редко просачивается информация о том, что именно вытащено из очередной братской могилы.
Были случаи, когда официально, заручившись поддержкой силовых структур, поднимали большие объекты — пушки, и даже… легкие танки, якобы для музеев. «Золотая лихорадка» коснулась и дайверов-одиночек: один из них до сих пор ищет потерянный несколько лет назад российский батискаф — корпус-то у него из титана. Грабители на небольших глубинах «метут» все подряд — от каменных грузил до монет, ядер, штурвалов, рассуждая, что на каждый товар может найтись покупатель.

  

Есть мародеры, которые выбирают суда, затонувшие неглубоко и в относительно безлюдных местах — и разделывают их на металл. Не брезгают они и боеприпасами — тол по-прежнему пользуется спросом.
— Безусловно, Крым лидирует по степени разграбления подводных памятников, — считает директор Департамента подводного наследия НАНУ Сергей Воронов. — Грабят и демонтируют памятники, которые стоят на государственном учете и включены в реестр подводного наследия Украины. То, что творится в последние два года, можно назвать просто потоком грабежей. Вроде бы законов, направленных на охрану, становится больше, а число мародеров не уменьшается.
В прошлом году в Каркинитском заливе разрезали целый эсминец — «Фрунзе», который был не просто кораблем с боевым прошлым, но и братской могилой. Частное предприятие из Николаева, не утруждая себя получением разрешений и вообще каких-либо документов, за считанные недели разделалось с кораблем. В этом году была попытка разграбления крейсера «Буг», затонувшего в 1922 году в Черноморском районе, мародеры собирались также демонтировать «Цесаревич Алексей» на мысе Тарханкут, поднять вооружение с немецкого транспорта «Santa-Fe».
Кстати, таинственная гибель последнего до сих пор вызывает споры среди любителей истории. Известно, что в 1943 транспорт вез  вооружение и снаряды. Мощный взрыв буквально разорвал его на две части. Теоретически с затонувшего корабля можно было поднять технику, но через три недели в этот квадрат было послано немецкое судно, которое сбросило здесь глубинные бомбы. От них сдетонировали оставшиеся на «Santa-Fe» боеприпасы, в результате чего и от второго судна остались обломки. Что же такое таинственное было на корабле, зачем послали к нему «смертника»? Может, и сейчас там лежит уцелевшее оружие?
По Севастополю и Евпатории «гуляют» карты с верными и неверными координатами затонувших кораблей, снова вытаскиваются на свет легенды о сокровищах, которые они перевозили. На Донузлаве, например, пытаются искать загадочный транспорт, который должен был увезти музейные экспонаты: картины, церковную утварь, вещи из крымских дворцов. Бомбардировщики не дали кораблю уйти. Согласно  легенде, здесь на берег море выбросило расшитую золотом ткань: кусок облачения священника. Якобы военные нашли и транспорт, и стоящие на палубе ящики, но поднять не смогли из-за того, что корабль был начинен боеприпасами…

Не подходи!

Охранять подводное наследие ученые будут вместе с пограничниками: последним переданы координаты всех подводных объектов. Отныне выход любого дайверского или другого судна должен согласовываться с пограничниками, причем с указанием конкретного места и квадрата, где тот будет находиться.

  

Ставка больше, чем жизнь

В начале июня погиб севастопольский дайвингист, опытный профессионал. Известно, что наняла его непростая фирма, по официальной версии занимающаяся изучением грунта на дне моря. А многие, кто знали его, уверены, что одним грунтом дело не ограничивалось: парень совершал сложные погружения к одной из самых больших братских могил на дне Черного моря — теплоходу «Ленин», вместе с которым у берегов Севастополя ушло на дно от 3 до 4 тысяч человек.
О «Ленине» может рассказать каждый, кто хоть раз соприкоснулся с миром дайвинга: вроде как в начале 90-х по Севастополю ходил гражданин Израиля, зашел в исполком, зачем-то — в дельфинарий, и интересовался, как найти людей, готовых спуститься к теплоходу «Ленин», затонувшему в 1941. Этот корабль шел из Одессы, и был переполнен беженцами, в основном евреями. Среди них было достаточно много небедных людей, захвативших с собой ценности. А трюм корабля был загружен слитками металла — медью или бронзой. «Ленин» у берегов Крыма то ли подорвался на мине, то ли в него попала бомба. Так вот, приезжий уверял, что на затонувшем судне плыл его отец с каким-то загадочным чемоданом. Папа спасся чудом, а чемодан утонул. На вопрос, что же там было, человек загадочно подмигивал: всем хватит, и ему, и городу, и тем, кто нырнет к «Ленину».
До недавних пор «Ленина» от разграбления спасала большая глубина, куда могли спуститься далеко не все профессионалы.
— Я знаю только две команды, которые рискуют спускаться так глубоко, — говорит директор дайвинг-клуба «Альфа» Наталья Крайнова. — Первая — из какого-то киевского университета, у них очень хорошее оборудование, аппараты закрытого цикла с компьютерным управлением. Ходят слухи, что ими с «Ленина» был поднят серебряный сервиз. Вторая команда — загадочная фирма, которая якобы занимается изучением морского грунта. Именно она подрядила погибшего технаря-дайвингиста. Можно только гадать, как это загадочное судно вдруг оказалось на координатах гибели теплохода «Ленин» — а пограничники его видели именно там. Теперь этот же корабль с той же командой «нарисовался» в заливе Донузлав.

Денежки

Мародеры отлично знают, что где искать. На иностранных судах, затонувших во время Крымской войны, можно отыскать расписную фарфоровую посуду, за одну тарелочку коллекционер может заплатить от $100. Немецкие награды в хорошем состоянии с кораблей, погибших во время ВОВ, идут от $50 до $800. Личные вещи — часы, планшетки, очки и пр., берут больше «для себя», но могут и перепродать любителям раритетов.

Сувениры с морского дна

(текст) Маленький полосатый катер «Румб» покачивается на волнах. На палубе сохнут гидрокостюмы, шипят баллоны — их проверяют перед завтрашним погружением. Заходящее солнышко просвечивает через полоски темных облаков.
— Ничего, может дождика и не будет. А если будет, то… — Наталья Крайнова задумывается. — Хотели завтра на «Варну» идти, но если что, можно туда, где помельче. О, отправимся за сокровищами: есть местечко, где античное судно затонуло — там на дне амфоры лежат!
Для дайвингистов сокровища — все, что можно увидеть. Ну, если на дне удастся найти «сувенир»: обломок доски, бутылку, черепок — то тоже неплохо. Новые находки документируют и снимают на видео. Времени на то, чтобы что-то искать и поднимать специально, у дайвингистов просто нет — оборудование не позволяет.
— Фу-у!
— А я предупреждал: пахнет не очень, видимо морская вода внутрь попала! — капитан «Румба» Александр Крайнов осторожно надавливает на трещину, пересекающую пузырек сбоку. Этот флакончик одеколона взял с собой в последнее плавание какой-то немецкий матрос, служивший на транспорте «Wolga-Don». Бывшее советское судно немцы захватили в самом начале войны, и даже не стали переименовывать. Послужило оно им всего два года: было торпедировано нашей подлодкой, почти весь экипаж спасли.
Одеколон еще сегодня утром лежал на глубине в несколько десятков метров, а спустя 63 года снова выплыл на белый свет. Ну, чем не сокровище? Бутылка вина с этого же судна, постояв несколько часов, и стрельнув пробкой, тоже начинает немилосердно вонять. Видимо, тара все же проницаема для морской воды. А как же байки про поднятые древнегреческие амфоры, в которых даже сохранялось вино?
— Не знаю-не знаю… — качает головой Александр Крайнов. — Мне-то целая амфора с содержимым ни разу не попадалась. А вот мой знакомый, капитан траулера, рассказывал как-то, что однажды подцепили сетями на большой глубине такой сосуд, литров на 300-400. Распечатали — и обомлели от божественного запаха. Там хранилось оливковое масло, которое за столько лет «улежалось» до консистенции твердого мармелада. На этом судне рыбу ловили и перерабатывали, была своя лаборатория. И она дала заключение, что масло качеств своих не потеряло. Капитан распорядился закатать масло в жестянки, и его жена дома жарила на нем рыбу, мясо — концентрированный запах унюхивали соседи нескольких этажей.
И как вот после этого не поверить, что другие дайвингисты пили коньяк, найденный на затонувших немецких кораблях, и, высушив, курили табак, только слегка отдававший морской солью? Мне на ладонь кладут кругленькую коробочку, и я минут пять пытаюсь угадать: что же это в ней, такое полупрозрачное? Презервативы! У каждого немецкого солдата была такая коробочка. После того, как пролежавшие со времен войны резиновые изделия извлекают, и пытаются надуть — а они демонстрируют непроницаемость, все несколько минут молчат, пораженные качеством продукции. А вот еще чудо — обрывки каких-то немецких инструкций и газет. Правду, значит, говорят, что бумага все стерпит — столько лет под водой, но и текст можно прочитать, и картинки рассмотреть! Эх, жалко, что не знаю немецкого.
— К нам как-то немец приезжал, мы тоже такие клочки достали, обступили его: «Франц, переведи!», — мечтательно улыбается Александр Крайнов. — Там фотография была с текстом. Он переводит: «Наши победили!» Ребята тут же заорали: «Нет, наши!»

Призраки и «Летучие голландцы»

Одно из любимых мест погружений дайверов — «Цесаревич Алексей», затонувший в 1916 году у мыса Тарханкут. На дно он лег почти стоймя: корабль вдруг, как призрак возникает из голубоватого полумрака. Вода здесь прозрачная, видно все отчетливо, вплоть до резных перил на палубе. За мачты зацепились рыбацкие сети, их колышет вода — и кажется, что судно все еще продолжает свое плавание, эдакий «Летучий голландец».
Зато не всегда приятные ощущения вызывает путешествие на корабли, которые стали большой подводной могилой.
— На мысе Евпаторийский лежит корабль, охотник за подлодками. Во время войны он мгновенно затонул, вместе с 70 членами экипажа, — вздыхает капитан «Румба». — Дело было ночью, взрыв сильный, судно ушло под воду сразу. Так там действительно не по себе: заплываешь в темные коридоры, помещения — и все кажется, что тебе в спину кто-то смотрит. Те же ощущения — на немецком транспорте «Варна», который был потоплен нашей подлодкой, там тоже немало людей погибло. Глубина большая, полумрак, когда заплываешь в каюты — мороз по коже от самой обстановки, от того, что она осталась такой же, как и при жизни корабля. Светильники висят на стенах, умывальники, чайник на плите стоит — только человек, который его поставил, погиб шестьдесят лет назад…
Морю хватает нескольких лет, чтобы растворить человеческие кости — но только если корабль или сбитый самолет не ушли частично в ил, который «консервирует» останки. Кости среди обломков — это верный признак того, что на объекте побывали мародеры. Их призраки не пугают. Они торопятся хоть что-то найти.
Отдых в Крыму в гостинице "Золотой теленок"